Евросоюз и СНГ

е) Использование на нужды реформы средств от экспорта сырьевых ресурсов. Если судить с эгалитарных позиций, богатства недр принадлежат всему народу, а потому политика их продажи тем более должна быть ориентирована на достижение общественного блага с учетом интересов будущих поколений. Однако в постсоветских условиях этим представлениям сильно противоречит практика частного присвоения доходов от продажи сырьевых ресурсов.
Провозгласив переход к рынку, постсоветские страны идут к нему по-разному, что и объясняет провал попыток сохранить единство денежных систем. Руководителей стран, для которых обретение собственной национальной валюты не было политическим приоритетом (а это по существу те страны, которые соглашались войти в соглашение о новой рублевой зоне), изначально отпугнула радикальность индивидуалистических российских подходов. С тех пор в постсоветском пространстве в валютной сфере наблюдается процесс, в общем плане противоположный тому, что происходит в Западной Европе. Там планы реализации Экономического и валютного союза в соответствии с Договором о Европейском Союзе 1992 г. (Маастрихтским договором) представляют собой часть общих планов дальнейшей региональной интеграции, а не отдельное упражнение по нахождению оптимальной денежной политики с точки зрения интересов государств-членов.
Обращает на себя внимание, в частности, высокая степень автономии, предоставленной по Маастрихтскому договору Европейскому центральному банку вследствие особой заботы о сдерживании инфляции . Такая институциональная черта соответствует иерархическому представлению о том, что интеграцию по-прежнему должны продвигать эксперты и технократы, действующие в общих интересах и при этом защищенные от давления со стороны массовых настроений. Она, между тем, способствует усугублению озабоченности индивидуалистической по своему настрою части европейской публики по поводу характеризующего всю систему ЕС в целом демократического дефицита.
Общий рынок был основан в период функционирования бреттон-вудсской системы фиксированных обменных курсов. Но уже в Римском договоре 1957 г. говорилось о том, что курсы экономической политики, а следовательно в конечном счете и обменные курсы валют государств-членов являются предметом общих забот регионального масштаба. Когда в конце 1960-х годов проявились слабости бреттон-вудсской системы, западноевропейские страны начали думать о продвижении к созданию единой валюты.
При этом валютные механизмы, которые возникли в зоне Сообщества после развала жесткой структуры долларового стандарта в 1968-72 гг., а также Европейская валютная система, которая действовала с 1979 г., были сознательно подчинены цели дальнейшего прогресса в экономической интеграции. Однако и поведение Франции в отношении "валютной змеи" в 1970-е годы, и резкое расширение пределов допустимого колебания курсов европейских валют в 1993 г. подтверждают, что, когда в экономике наступали тяжелые времена, западноевропейские правительства все же достаточно легко шли на переоценку уже использовавшихся общих механизмов ради решения задач национального экономического управления.

Листать страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52